Я начал говорить первое, что пришло мне в голову, и рассказал тебе сказку про Очковую Собаку.

— Очковую Собаку? — спросила ты.
— Да… Очковую Собаку… ну, собаку, которая носит очки.
Тогда ты спросила, а что она делает, Очковая Собака, но мне не удалось придумать ничего, кроме того, что она носит очки.
Ты не отставала, и тогда я сказал:
— Очковая Собака должна была стать главным героем всех книжек серии «Кот Обормот», вот только…
— Только что? — спросила ты.
— Только вот она сильно выпивала, — ответил я.
— Ну в точности как дедуля, — сказала ты, довольная, что тебе удалось связать сказку с реальной жизнью.
— Вроде того, — ответил я.

Потом ты захотела услышать про других животных, и я спросил, слышала ли ты когда нибудь о белке Орешкине, и ты ответила, что нет.
— Так вот, — сказал я, — Орешкин собирался устроить выставку ореховой живописи в Художественной галерее в Ванкувере, вот только…
— Только что? — спросила ты.
— Вот только у Орешкина родились бельчата, и ему пришлось устроиться работать на фабрику, где из орехов делали ореховое масло, и так никогда и не удалось закончить свою работу.
— А а…
Я помолчал.
— Хочешь послушать про каких нибудь других животных?
— Можно, — несколько уклончиво ответила ты.
— Ты когда нибудь слыхала о киске Хлоп хлопке?
— Нет.

— Так вот, киска Хлоп хлопка собиралась стать кинозвездой. Но она прозвонила столько денег по своей кредитной карточке, что ей пришлось устроиться кассиршей в Канадском банке в Гонконге, чтобы расплатиться по всем счетам. Скоро она стала просто слишком старой для звезды, а может, у нее пропало желание, или и то и другое. И она поняла, что проще сказать, чем сделать, и…
— И что дальше? — спросила ты.

— Ничего, малыш, — сказал я, решительно останавливаясь, потому что вдруг ужасно испугался, что рассказал тебе про всех этих животных, забил тебе голову всеми этими историями — историями обо всех этих малых созданиях, таких прелестных, которые все должны были попасть в сказку, но растерялись по дороге.

Дуглас Коупленд
Жизнь после Бога