Как же давно это было...


…Нам троим посвящается…

Их было шестеро. Любившие и любимые. Трое романтиков, безнадежно влюбленных в эту жизнь и в других троих как в неотъемлемую часть этой жизни, как в обязательный компонент существования.

Теперь уже совершенно не важно, была ли взаимность, и кто из них был Он, а кто Она – их любовь не искала выгоды и не имела пола. Так было. Так будет записано.
Любившие верили в счастье, любимые знали о конце. И они не стали оттягивать наступление этого конца, оставив любивших втроем и наедине в комнате с белым потолком, с верою в любовь, с правом на надежду.
Какая-то пружинка однажды лопнула, порвав логические цепочки этого мира и остановив ход мыслей-шестеренок мира троих. Не сразу. По отдельности, долго и мучительно; методично вырывая из сознания образы-воспоминания. Так есть. Так будет.
Сейчас их трое. Трое любивших, чья любовь так и не принесла никому счастья, но оставила, как издевку, память об этом бывшем или мнимом счастье.

Таков исход – он безысходность.



Как же сочно было жить, чтобы писать это. Ну, я понимаю, гениального мало, но сам факт.
И ведь ломало от собственных мыслей, и ждала, когда зацветут яблони на Ульяновском, и босиком гуляла по горячему асфальту. Во сколько там лет это было. 17, кажется. Вот и повзрослела. Теперь я могу разве что написать заявление в деканат на матпомощь. И хоть бы одну глупость, чтоб было что вспомнить.