Возвышенность
В общем, работал долго, а получилось нудно. Недовольства приветствуются.

    Последние лучи закатного солнца погасли. Река стала чёрной, а дёргающиеся тени ещё мрачнее. Всё племя - шестьдесят два человека - сидело напротив костра. Воздух пронизывала тишина и неподвижность, лишь огонь, отражаясь, блестел в глазах.
    На холме у костра стоял шаман племени, а рядом к столбу была привязана жертва. Он ждал подходящего момента, чтобы приступить к ритуалу разговора с духом. Его морщинистое лицо выдавало сосредоточенность.
    - Кэлао! - начал шаман, - Ты покровитель наш, владыка наших земель, хранитель нашей истории. Ты светлый разум в этом тёмном, как ночь, мире. Прими этого белого человека своим посредником сегодня.
    Будущий посредник не понимал, но давно уже не ждал ничего хорошего. Европеоид, мужчина тридцати двух лет по имени Джон Блэквиз безразлично посмотрел на шамана. Семь часов в плену истощили его силы и желание сопротивляться.
    Джона, как и остальных членов исследовательской группы, схватили охотники племени. Всех, кроме него, убили сразу. Эти люди многие века жили изолированно. Те, кто приходил к ним, могли нести либо войну, либо собственные беды, поэтому считались врагами.
    - Твои слова минуют его уши, - продолжал шаман, - Твоя воля заставит его ответить нам...
    Он был взволнован и постоянно дёргал левой рукой, поправляя болтающийся браслет. Однажды белого человека уже приносили в жертву, и это сильно разозлило духа. Однако шаман, как фактический глава племени, не хотел жертвовать своими людьми.
    На углях стояло густое кипящее зелье. Оно многократно усиливает чувствительность нервной системы, изменяет разум и убивает.
    - ...твой свет обожжёт его...
    Джон думал о семье. Жена и пятилетний сын ждут, что через три недели он вернётся из этой экспедиции домой. Мысленно он попрощался с ними. Это немного отвлекло его от боли и жалости к себе.
    Когда шаман поднёс к губам Джона глиняную чашу с питьём, он воспринял это как избавление. Не важно, какие мотивы у этих людей, думал Джон, нужно радоваться крупице милосердия в таком жестоком мире.
    Три крупных глотка обожгли пищевод и иглами вонзились в голову. Дикая боль проросла через него и забила Джона в лихорадочном припадке. Бесформенный крик вырвался сквозь стиснутые зубы и отразился от ветра над рекой. За закрытыми веками было видно, как костёр, расширяясь, прыгал то на лица, то на звёзды и, в итоге, поглотил всё вокруг, не прекращая пульсировать. После захода солнца холодало, но человек чувствовал, как горит каждая его нервная клетка, оставаясь при этом колючим ледяным осколком. Он ощущал все неровности деревянного столба, все узлы верёвок и всю тяжесть одежды. Он мог точно сказать, какое расстояние от печени до безумно бьющегося сердца.
    Через три минуты я слегка коснулся локтя.
    Джон почувствовал меня и отдёрнул руку. Впрочем, он весь трясся.
    - Ты меня слышишь? - как можно мягче передал я ему слова.
    Джон вскинул голову и смотрел вперёд, жадно дыша. Не сразу, но он смог сосредоточиться, чтобы увидеть меня.
    - Постарайся успокоиться, - тихо сказал я. - Сейчас будем тебя спасать.
    - Ты... Ты кто? Я думал, меня здесь никто не понимает, - слова давались с трудом. - Ты развяжешь меня?
    Он заёрзал. Впервые за весь день он почувствовал надежду.
    - Стой спокойно! - приказал я. - Если хочешь получить шанс вернуться домой, делай только то, что я скажу, - Джон спешно закивал. - Слушай внимательно.
    Я переместил своё изображение на несколько шагов в сторону.
    - Сейчас ты будешь повторять за мной, - сказал я. - Старайся говорить как можно более уверенно и громко. Понял? - ещё один кивок в ответ. - Таарих бо Кэлао та Моо.
    Джон с трудом повторил. Тут же заговорил шаман:
    - Мы нарушили твой покой, чтобы задать наши вопросы. Желаешь ли ты чего-нибудь перед этим?
    - Что он сказал? - спросил Джон, испуганно посмотрев на меня.
    - Приветствует, - отозвался я. - Скажи - карата шо.
    - Карата шо!
    - Не пугайся, - предупредил я, - сейчас тебя развяжут.
    Несколько человек нерешительно поднялись, но шаман жестом остановил их. Он был возмущён, ведь в его планы не входило освобождать пленника, даже если тому оставалось жить всего пару часов. Я чувствовал его замешательство.
    Однако посредника ослушаться было нельзя. Шаман поднял лежащий рядом нож и, зайдя сзади, разрезал верёвки. Джон упал на землю и скорчился от боли. Только дёргающийся свет костра не дал ему потерять сознание.
    - Ответь нам теперь, Кэлао, - требовал шаман, - Зачем к нам приходят враги? Стоит ли готовиться к войне?
    - Чёрт возьми, ноги меня не слушаются, - простонал Джон. - Помоги мне подняться, пожалуйста.
    - Не могу, - ответил я. - Считай меня призраком. Только ты видишь и слышишь меня. Соберись с силами и повторяй за мной.
    И он снова передавал племени мои слова, путаясь в непонятных звуках.
    Я объяснял, что белые люди были добрыми, что они прибыли посланцами духов других земель. Теперь разгневанные духи могут наслать на нас проклятье. Поэтому нужно отправить этого человека обратно, как моего посредника, чтобы задобрить других. К счастью, все в это поверили.
    Не могу сказать, что эта речь тронула людей и заставила их задуматься. Но они испугались, и этого было достаточно.
    Костёр затухал, и последние силы уходили из Джона. С трудом подняв голову, он смотрел на лица и читал в них смятение.
    - И что теперь? - спросил он.
    Я снова заговорил на местном языке. Джон безвольно повторял.
    - Это рецепт противоядия и ещё пара угроз, - пояснил я. - И то, и другое пойдёт тебе на пользу.
    Сознание Джона мутилось. Прошло двадцать четыре минуты, как он выпил зелье. Его разум работал, как никогда раньше, но не справлялся с потоками информации и был готов отключиться в любой момент.
    Не ожидая больше ничего интересного, племя разошлось. На холме остался шаман с парой помощников, и для них белый человек-посланец был так же безразличен, как белый человек-жертва. Точно следуя данным инструкциям, они сделали новое питьё, дали его Джону и ушли.
    *
    - Это ты! - Джон был растерян и готов к подвоху. - Но откуда? Здесь же только что...
    - Не переживай, ничего этого на самом деле нет. Ты бредишь. Я, как смог, приглушил твои тревожные мысли.
    Бледные разводы на горизонте дёрнулись, но остались фоном.
    - Я... Не понимаю. Что со мной?
    Образ Джона, поддерживаемый им, был достаточно правдоподобен. Он поднял на меня глаза.
    - Ты был жертвой в моём племени, - сказал я. - Тебя напоили отваром, который сильно влияет на организм. Всё будет хорошо, но тебе необходимо время, чтобы вернуться к нормальному состоянию.
    - В твоём племени... - новые и новые вопросы возникали у Джона, не успевая быть сформулированными. - А кто ты?
    Я сделал вид, что задумался. Он не поймёт всего и ещё меньше вспомнит. Впрочем, от избытка общения я не страдал и был не против беседы.
    - Можешь звать меня Клео. Родился я в этом племени пятьсот шестьдесят два года назад. Здесь за это время мало, что изменилось, - усмехнулся я. - В двадцать шесть лет стал шаманом, после смерти предыдущего. Я был травником и, по местным меркам, мыслителем. Помимо прочего, меня интересовало манипулирование собственным сознанием. Среди здешних растений есть такие, которые помогают в этом, создавая возможности для экспериментов. И я экспериментировал с собой.
    Джон слушал недоверчиво. Он держал меня во внимании, сам же слегка расплывался.
    - Растение, напиток из которого тебе дали, - продолжал я, - изменяет нервную систему, точнее, снимает естественные ограничения и позволяет ей работать в полную силу. Это оказывается губительным, ведь ни разум, ни тело не готовы к таким переменам. Однако есть и другие растения, с другими эффектами, я не буду их перечислять. Сочетания компонентов в осторожных, выверенных дозах дали возможность тренировать себя.
    - И... Ты расширил сознание и отделил его? - перебил Джон.
    - Нет, что ты! - я рассмеялся. - Это невозможно. Я не бесплотный дух, я лежу под холмом, на который тебя сегодня привели. Здешние травы поистине уникальны. С помощью них и собственной медитативной техники я мог замедлять большинство процессов в собственном организме, - я почувствовал, что Джон вновь теряет понимание и перестаёт верить. - Я почти остановил их - тогда несколько предупреждённых и преданных человек смогли упаковать меня и закопать здесь. Почти два века ушло, чтобы довести мышление до приемлемой скорости. Упражнения чистого разума, - улыбнулся я.
    Монолог утомил Джона. Противоядие действовало, и мне приходилось прикладывать всё больше усилий, чтобы он меня видел и слышал.
    - Я научился лучше чувствовать всё вокруг, даже через землю. Разумом я чувствовал камни, и деревья, и мысли людей - по-разному, я не смогу объяснить. Однако я оказался заперт. Лежал, питался собой и не мог абсолютно ничего сделать. Но однажды человек из моего племени приготовил отвар из того самого растения, хотя его предупреждали об опасности. И тогда он смог почувствовать мои мысли, как я - его. Хуже, конечно, но этого было достаточно. Через час он умер, зато успел передать мои слова шаману. Так люди узнали о духе их племени и способе общения с ним, - я сделал паузу. - С тех пор они иногда приносят жертву и спрашивают меня обо всём. Отношения, урожаи, бедствия - ведь я постиг это. Сейчас я ощущаю планету целиком, поэтому знаю всё, что знают люди. Не волнуйся так, тебе не придётся выступать моим посредником с большим миром. Лучше всё это забыть. Если решу связаться с людьми, теперь я смогу сам это сделать. Ещё не время.
    Я исчез из мыслей Джона. Утром ему будет тяжело, но дорогу к своему лагерю найдёт.
    А вот своё племя придётся поучить вежливости. Это моя обязанность, как покровителя.

10-21.07.2009