Полный оборот
1. Ночь

    По радио крутили старую-старую песню, ту, которую все давно забыли, и которая вызвала у Бенедикта прилив воспоминаний, заставив замереть. Секунд через десять, сбросив оцепенение, он вытащил ключ зажигания, захлопнул дверь машины и включил сигнализацию. Холодная ночь заставила ускорить шаг. Ущербный месяц, подмигнув, опять скрылся за облаками. Бенедикт открыл дверь подъезда, оглянулся и скользнул внутрь. По сухому пыльному асфальту неторопливо застучали капли дождя.

2. Утро

    Солнце, пробивающееся через неплотно закрытые шторы, и крики соседей вместо пения птиц. Михаил чихнул и встал с кровати. Суббота началась не худшим образом.
    Это действительно было хорошее утро. Третье августа 2004-го года, температура воздуха в городе и его окрестностях колебалась от восемнадцати до двадцати двух градусов выше ноля, мягкий ветер. Ни осадков, ни зноя не ожидалось. Все самолёты, должные взлететь, взлетели, все, должные приземлиться, - приземлились. Ни у одного хирурга не дрогнула рука, аварий на дорогах было меньше, чем обычно. Чёрные дыры размеренно поедали материю под наблюдением учёных.
    Телефонный звонок прервал созерцание гармонии мира.
    — Да?
    — Доброе.
    — Мм, свободен.
    — Давай через час, я, вот, только что встал.
    — Да, я подъеду. Ага.
    Чистый лист плана Михаила на выходной день начал заполняться. Первый пункт - посещение открывающегося крематория. Это уже месяц было самым громким событием в не самом крупном городе. Успело пройти полдюжины протестов и одна диверсия, которые, в сущности, повлиять ни на что уже не могли; строительство было полностью согласовано с властями и велось ударными темпами на средства из закрытого фонда.
    Чайник закипел и выключился. Соседи за стеной, наконец-то, стихли. Раздался сигнал ненужного уже будильника. Было десять часов утра.
    Утра? При других условиях утро могло длиться до одиннадцати, а то и до двенадцати часов. Оно могло продолжиться просмотром телевизора, значительными или не очень телефонными разговорами, ничегонеделанием. Но утро было выдворено на пыльную улицу и раздавлено дорожными пробками. Впрочем, оно может оборваться и в восемь. Восемь утра?

3. День

    Шум машин перекрывал многие другие звуки. За это он и не любил шум машин.
    Бенедикт стоял на крыльце и смотрел на спины охранников. Не то, чтобы они его интересовали, он просто ждал, а это не самое увлекательное времяпрепровождение. Но лучше ждать в одиночестве, нежели среди людей. Скопления народу подобные тому, на котором он сейчас присутствовал, утомляли Бенедикта. Он любил людей, и посильнее иного гуманиста, но предпочитал оставаться в стороне. Поэтому он надеялся на скорый приезд своего друга, чтобы отгородиться от толпы, создав свой маленький круг общения.
    — Бен!
    Бенедикт обернулся и подавил в себе секундную растерянность.
    В его сторону уверенно шла женщина в деловом костюме - не особо строгом, но явно слишком тёплым для такой погоды. Длинные, немного вьющиеся тёмные волосы и взгляд, не оставляющий шансов на побег. Ольга.
    — Так и знала, что найду тебя здесь. Что, ты тоже меня встречал?
    — Кто-то тебе проболтался, дай угадаю.
    — Нет, уверена, никто не знает, что ты здесь. Про тебя же никто ничего никогда не знает.
    — Но ты здесь, - в шутку нахмурился Бенедикт.
    — И ты бываешь предсказуем. Крематорий, он как ты, Бен, вызывает тревогу и благоговение. Разве можно было пропустить такое событие?
    Из здания донеслись приглушённые аплодисменты.
    — Тем более, что я знаю точно, ты скоро уедешь.
    Бен поднял на неё полувопрошающий взгляд.
    — Да... Сегодня выезжаю.
    — Только не надо извинений. Я не хочу слышать оправдания, почему я узнаю это последней. Знаешь, мне сейчас некогда, сюда заехала по пути; просто скажи, почему ты уезжаешь.
    — Так надо. Ты знаешь, в этом никто не виноват.
    — И не вернёшься?
    — Вряд ли.
    — Да... Этого следовало ожидать. Единственный раз, когда я (!) тебя поймала. Первый за все два года, что ты здесь, - и последний. Наверно, это твоё выживание. Либо громко взорваться, либо тихо исчезнуть.
    — Я не могу сейчас громко.
    Он взял Ольгу за руку. Холодную.
    — Хотел бы...
    — И хорошо. Лети на новое место, лети. Удачи.
    Последние её слова были уже едва слышны. Делая шаг назад, она чуть сжала руку Бенедикта, развернулась и исчезла в шуме машин. В крематории вновь звучали аплодисменты в ответ на речь мэра.
        - - - - -
    Белые брюки, светло-жёлтая рубашка и светлые лёгкие кроссовки.
    — Бен! - чья-то ладонь легла на плечо, и Бенедикт резко повернулся.
    — А, Миша, привет.
    — Оттуда все выходят, - он указал дверь крематория. - Мы опоздали?
    — Нет, я и не собирался присутствовать на торжественной части. Так что ты как раз вовремя.
    Они вошли в не очень большой холл. Там оставалось всего человек десять, включая служащих. В этот день сам крематорий, правда, не работал; посетители могли заходить только в этот зал. Несколько на вид каменных скамеек, колонны и крупные горшечные растения составляли интерьер.
    — Монументально, - отметил Михаил вслух. Это ведь та компания, в которой ты работал, строила?
    — Да. И мой вклад в это дело есть. Сначала здесь планировали построить музейные залы. Я же всеми средствами способствовал крематорию.
    — Ну, музей тоже был бы не плох. Ты же не против искусства.
    — Во-первых, ты не видел проекта того музея. - Бен опёрся о подоконник. - Ужасный, заурядный, обречённый на медленную смерть. А это, - не оборачиваясь, он махнул рукой назад, - Это жизнь, настоящая; с потерями, зато полнокровная.
    — Да, что крематорий нужен городу, уже не раз обсуждалось...
    — Не в этом дело. Людям нужно что-то новое. У нас много мест для вещей и мало для людей. А здесь будет место для мёртвых людей. Это труднее. Понимаешь, это как барьер, - Бенедикт, разгорячённый, сел на скамейку рядом. - Людям придётся создавать новые традиции, хотя бы просто привыкнуть.
    Он замолчал.
    — Хочешь быть революционером? - усмехнулся Михаил.
    — Вряд ли меня можно так назвать. Да и это только разговоры, не сам же я строил.
    Продолжая говорить, они вышли на улицу. Солнце было скрыто за сплошными тучами, и дул холодный ветер.
        - - - - -
    В уединённом убежище среди скал пятидесяти двухлетнему аскету, погружённому в девятичасовую медитацию, начало казаться, что он вот-вот постигнет суть того нечеловеческого образа, что не даёт покоя и, возможно, хранит в себе тайны мироздания. Через пару минут старый индус уснул.
        - - - - -
    — Уже четыре, - оборвал разговор Бенедикт, взглянув на часы. - Я запланировал ещё пару дел перед отъездом.
    — Всё, значит, прощаемся? Может быть, всё же скажешь, куда едешь.
    — Нет. Потом, возможно, позвоню. Ещё у меня есть к тебе одна просьба. - Бенедикт достал из кармана почтовый конверт. - Внутри письмо и ключ. Пожалуйста, передай его лично адресату, адрес и имя указаны на конверте.
    — Ты уже и почте не доверяешь?
    — Это важно. Если побоится брать - открой при нём, вытряхни - конверт не запечатан. Сделаешь так?
    — Хорошо, хорошо. Если повезёт, сегодня же заеду.
    — Спасибо. И прощай.
    Крепкое рукопожатие - и, не оглядываясь, Бенедикт ушёл к своей машине.
    Михаил знал, что теряет человека, который за пару лет стал дорог. Знал, но не чувствовал.

4. Вечер

    Проезжая небольшую речку, пересекающую трассу, Бенедикт остановил машину на мосту. Он достал из багажника свёрток размером с книгу и бросил его в реку, а следом, немного подумав, перчатки. Он не любил мусор, этот поступок был ужасен. Но сильнее Бенедикт любил людей.
    Придорожная трава качалась ему вслед. Солнце, не решившееся ещё идти на закат, светило чересчур ярко. Что бы ни ждало его впереди, несчастливые билеты или индейские пирамиды цвета лазури, это было где-то далеко, там.
        - - - - -
    — Здравствуйте, Вы Глеб?
    — Да, я.
    — У меня для Вас письмо, вот. Я не посыльный, просто просили его передать.
    — Может быть, Вы меня с кем-то перепутали? Я на днях сюда приехал и никого в этом городе не знаю, никто не мог мне послать письмо.
    — Но, посмотрите, там же Ваши имя, адрес.
    — И внутри что-то.
    — Ключ.
    — Ключ? Хм, ещё страннее. А от кого это всё?
    — Ну, Вы же всё равно не знаете этого человека. Собственно, его и в городе нет, он сегодня переехал.
    — Не нравится мне это...
    — Нет-нет, подвоха здесь быть не может. Я не знаю, для чего это письмо, но я знаю этого человека. Его зовут Бенедикт; если хотите, я могу рассказать о нём подробнее.
    — Давайте только не сейчас.
    — Хорошо. Меня зовут Михаил, вот моя визитка. Созвонимся, встретимся как-нибудь. Не буду больше Вас занимать.
    — Да, созвонимся, всего хорошего.
    — И, почему-то, Вы очень на него похожи. Удивительно.

2-9.07.2008