– Из всей семьи я хорошо знаю только дочь. – Едва я произнёс эти слова, как лицо Бинго чудесным образом преобразилось. Он вспыхнул, как маков цвет, глаза едва не вывалились из орбит, а кадык запрыгал, словно каучуковый шарик на фонтанчике в тире.
– О Берти! – сдавленным голосом простонал он. Я не на шутку испугался. Я знал, что он постоянно в кого нибудь да влюбляется, но влюбиться в Гонорию Глоссоп – на это, по моим понятиям, был не способен даже он. На мой вкус, эта девица – чистая отрава. Этакая здоровенная, жутко интеллектуальная, энергичная особа – теперь таких девиц развелось в Англии видимо невидимо. Она окончила Гертон , где не только развила свой мозг до кошмарных размеров, но и занималась всеми возможными видами спорта, в результате чего достигла физической формы профессионального борца средней весовой категории. Не удивлюсь, если окажется, что она выступала за университетскую команду по боксу. Едва она появляется на горизонте, мне хочется спуститься в подвал и затаиться до отбоя воздушной тревоги.
Тем не менее Бинго явно от неё без ума. Ясно как день. В глазах его сияло пламя Великой Любви.
– Я боготворю её, Берти! Я благословляю землю, по которой она ступает, – громовым голосом затрубил несчастный; уверен, что его было слышно на другом конце зала. В бар только что зашёл Фред Томпсон, потом ещё пара знакомых, а Мак Гарри – парень за стойкой – и вовсе слушал, разинув рот и развесив уши. Но не в привычках Бинго скрывать свои чувства. Точь в точь герой оперетты, который, выйдя на середину сцены, собирает в кружок приятелей и во всю глотку распевает о своей любви.
– Ты ей уже об этом сказал?
– Нет, у меня не хватает духу. Мы каждый вечер гуляем вместе по парку и, когда она смотрит на меня… Знаешь, она похожа…
– …на сержанта морской пехоты.
– Ничего подобного! На юную богиню.
– Одну секунду, старина, – сказал я. – Ты уверен, что мы говорим об одной и той же мисс Глоссоп? Ту, которую я имею в виду, зовут Гонория. Может быть, у неё есть сестра, о которой я не слышал?
– Её имя действительно Гонория, – с дрожью благоговения в голосе подтвердил Бинго.
– И, на твой взгляд, она похожа на юную богиню?
– Похожа.
– Благослови тебя бог! – сказал я.
– «Она идёт во всей красе. Светла, как ночь ее страны. Вся глубь небес и звезды все в её очах заключены». Ещё один бутерброд с сыром, – сказал он бармену.
– Я гляжу, отсутствием аппетита ты не страдаешь!
– Это мой обед. В час пятьдесят должен встретить Освальда на вокзале Ватерлоо, чтобы успеть на обратный поезд. Я возил его к зубному врачу.
– Освальд? Это что – юный Глоссоп?
– Да. Поганец порядочный.
– Поганец? Кстати, я же сегодня обедаю с тётей Агатой. Извини, я поскакал, а не то опоздаю.

Кстати:

Джордж Гордон Байрон - "Она идет во всей красе..."

Она идёт во всей красе
Светла, как ночь её страны.
Вся глубь небес и звезды все
В её очах заключены,
Как солнце в утренней росе,
Но только мраком смягчены.

Прибавить луч иль тень отнять -
И будет уж совсем не та
Волос агатовая прядь,
Не те глаза, не те уста
И лоб, где помыслов печать
Так безупречна, так чиста.

А этот взгляд, и цвет ланит,
И лёгкий смех, как всплеск морской, -
Все в ней о мире говорит.
Она в душе хранит покой
И если счастье подарит,
То самой щедрою рукой!