| |
[Июл. 14, 2016|10:19 pm] |
Пишу интервьюшки с дедом. Сегодня второй день подряд с ним под запись разговаривали. Пришёл домой, просмотрел предыдущие записи - ужаснулся. Два месяца назад хоть и больной, он всё ещё нормально разговаривал. Сейчас голос уже всё чаще походит на скуление и срывается на шёпот. Пиздец как жалко упущенного времени - пока ждал микрофон для камеры, пока блять занимался всякими левыми делами. И так жалко, что всё ещё нельзя оцифровывать человеческую память.
Ещё я перестал уговаривать его обратиться к врачам, перегорел. Не хочет человек лечиться, думает, что всё само пройдёт, что я пытаюсь от него таким образом избавиться - его дело. Значит, этого не изменить.
Ещё недавно нашёл и показал ему наверное единственную фотографию его первого дома: пожарной каланчи, стоявшей в 20-е годы на улице Урицкого, между перекрёстками с Сурикова и Вейнбаума, ближе к последней:
Он так охренел от увиденного, спрашивал где взял, как достал, рассказал где там что находилось, куда пацанами оттуда бегали. Интересно. Есть у меня ещё она замутка с фотками, потом покажу, думаю, клёво получится. Собственно, всё, что осталось сделать для человека - скрашивать существование.
ps: на тему родственников. Вот не думал, что это возможно в моей семье. Вокруг денег деда, начала виться жена моего дяди, которая нисколько с ним не общалась раньше. То, блять, котлеток принесёт, заботливая, то поинтересоваться жив ли ещё здоровьем. Пиздец как это смешно выглядит. Как, блять, стервятник над жертвой. |
|
|